В России роман Льва Толстого «Война и мир» до сих пор считается детьми одним из самых сложных произведений школьной программы — и не только из-за внушительного объема в четырех томах.«Когда я открыл первые страницы, я увидел, что примерно половина текста была на французском, и подумал: ладно, лучше прочитаю краткое содержание», — рассказывает 23-летний москвич Алексей, вспоминая школьные годы.
Действительно, диалоги петербургской знати, открывающие «Войну и мир» и происходящие в салоне светской львицы Аннеты Павловны Шерер, наполовину состоят из фраз на французском. Однако это было не авторской прихотью, а точным отражением нравов начала XIX века (действие первого тома «Войны и мира» происходит в 1805 году). О одном из персонажей Толстой отметил: «Он говорит на изысканном французском, на котором не только говорили, но и думали наши предки». В XVIII веке французский «захватил» Россию, став неофициальным языком аристократии. Почему же так произошло?
Взгляд, обращенный на Запад
Все началось с реформ Петра Великого, правившего Россией с 1682 по 1725 год. Третий царь династии Романовых решил изменить ход истории страны, мечтая сделать ее европейской державой. Для этого он не только вел войны, но и разрушал патриархальные устои древней Руси, заставляя дворян брить бороды, носить европейские костюмы и отправляться учиться на Запад. В результате в XVIII веке на светских собраниях аристократии вошло в привычку изъясняться на иностранных языках.
В то время из всех западных языков именно французский доминировал не только в России, но и во всей Европе. «Французский был первым языком, в котором ввели понятие единых норм», — объясняет Дмитрий Петров, психолингвист и переводчик. По его словам, заслуга в первую очередь принадлежит министру и кардиналу Ришельё, который в 1635 году основал Французскую академию — учреждение, отвечавшее за создание и унификацию языковых норм. В результате французский постепенно вытеснил латынь из роли международного языка.
Французская волна
Еще один импульс распространению языка Мольера среди русской знати дала Французская революция (1789–1799), когда многие аристократы бежали из охваченной восстаниями страны и нашли убежище, в частности, в России. Число эмигрантов тогда достигало 15 000.
Правительство Российской империи с большим недоверием относилось к любым революциям и охотно принимало на своей территории монархистов. Некоторым из них удавалось попасть в высшие круги страны, поступив на службу российскому престолу, как это произошло с Арманом-Эмманюэлем дю Плесси де Ришельё, потомком знаменитого кардинала, которому был присвоен титул губернатора города Одессы (ныне на территории Украины). Но не всем выпала столь славная судьба: многие становились домашними наставниками в богатых семьях и обучали дворянских детей танцам и фехтованию.
Франкофилия и франкофобия
Задолго до Толстого публицисты и писатели отмечали всеобщее увлечение дворянства всем французским, и вокруг этого разгорались многочисленные споры. Одни считали, что заимствования из французского обогащают культуру и делают русский язык более изысканным; другие, напротив, полагали, что это ни к чему не ведет. «Мы доведем наш язык до полного упадка», — тревожился Александр Шишков, министр народного просвещения, выступавший за чистоту русского языка.
В своей комедии «Горе от ума» писатель Александр Грибоедов с иронией описывал соотечественников, которые преклонялись перед всем, что связано с Францией, при этом не будучи способны связать и трех слов на этом языке: «На больших собраниях, как и на приходских праздниках, разве не царит всегда смешение языков — французского и нижегородского (город в 401 километре к востоку от Москвы, прим. ред.)?».
И хотя французский язык использовался всеми дворянами, это был язык вежливости, ассоциировавшийся с благородством души и возвышенными чувствами. Исследование переписки самого прославленного русского поэта Александра Пушкина, считающегося основоположником современного русского языка, показало, например, что около 90 % его писем, адресованных женщинам, были написаны по-французски.
Закат франкофонии
Во время наполеоновских войн, в которых, в частности, противостояли Россия и Франция, популярность французского языка начала снижаться. Патриотические настроения заставляли дворян чаще говорить на родном языке, и порой это действительно было вопросом выживания.
Поэт и герой войны Денис Давыдов вспоминал, что нередко крестьяне (не знавшие французского и зачастую даже неграмотные) «принимали [дворян-офицеров] за врагов из-за их приблизительного произношения по-русски» и выходили им навстречу с топором или ружьем в руках.
Период увлечения Францией тогда завершился, и многие галлицизмы, вошедшие в русский язык в XVIII веке, начали выходить из употребления. Однако десятки слов все же остались. Многие россияне даже не подозревают об иностранном происхождении таких слов, как «афиша» (affiche), «пресса» (presse), «шарм» (charme), «кавалер» (cavalier) и т. д. «Одни, необходимые языку, остались, другие, ему не нужные, исчезли, — утверждал писатель Петр Вайль. То же происходит и будет происходить с другими заимствованиями».
При использовании материалов Russia Beyond ссылка на источники обязательна.